Восемь тонн мимо кассы: как топливо с воинской части уходило на сторону
Уголовное дело об исчезновении армейского горючего расследуют в самом западном регионе страны. Фигурантами стали несколько жителей Калининградской области, действовавших не в одиночку, а слаженной группой. Военные следователи уже предъявили им подозрение в присвоении чужого имущества в особо крупном размере.
Ключевая фигура в этой истории — человек, которому по службе доверили отвечать за сохранность топлива. Именно он, по версии следствия, возглавил схему. Остальные участники выполняли роли исполнителей: вывозили горючее за пределы части, а затем искали покупателей на стороне.
Речь идет о периоде прошлого года. За это время со склада воинской части, как полагают следователи, пропало свыше восьми тонн горючего. Все оно шло на нужды Министерства обороны, но вместо этого оказалось у третьих лиц. Каждая тонна — это деньги, и в сумме они сложились в ущерб, который квалифицировали как особо крупный.
«По уголовному делу проводятся следственные действия, направленные на установление всех обстоятельств совершенного преступления», — сообщили в Следственном комитете.
Что именно проверяют сейчас? Круг вопросов широкий: как долго работала схема, кто еще мог быть в курсе, куда именно уходило топливо и сколько всего удалось вывезти. Следствие не исключает, что эпизодов окажется больше, чем один. Пока же в деле фигурирует сумма, за которую по российским законам грозит серьезное наказание — вплоть до лишения свободы на длительный срок.
Стоит понимать масштаб. Восемь тонн — это не канистра в багажнике. Чтобы вывезти такой объем с охраняемой территории, нужна техника, документы и, главное, уверенность, что никто не задаст лишних вопросов. Именно поэтому следствие настаивает на организованном характере группы, а не на банальной краже.
Почему это не единичный случай
Калининградская область — не первый регион, где вскрываются подобные схемы. Топливо для военных нужд остается лакомым куском для тех, кто имеет к нему доступ. Достаточно вспомнить Приморье, где пресекли махинации с горючим для котельных военных городков. А в других случаях счет шел на сотни миллионов рублей — например, когда ущерб Минобороны оценивали в сумму, превышающую триста миллионов.
Есть и более близкие по времени примеры. Несколько лет назад в той же Калининградской области двое военнослужащих — капитан и сержант — обворовывали собственную часть, и ущерб тогда измерялся сотнями тысяч рублей. Другое дело, когда речь идет о тоннах и организованной группе: здесь и ставки выше, и последствия серьезнее.
Механизм обычно похож. Ответственный за хранение человек знает, как устроен учет, где есть лазейки, в какой момент можно списать лишнее или не заметить недостачу. Дальше — вопрос логистики и сбыта. Найти покупателя на горючее вне официальных каналов несложно: рынок есть, и он не задает вопросов о происхождении товара.
Военные следователи сейчас работают по всем направлениям. Устанавливают, кто именно вывозил топливо, на каком транспорте, через какие ворота. Проверяют документы на списание. Ищут тех, кто приобретал горючее. От того, насколько полной окажется картина, зависит и окончательная квалификация, и судьба фигурантов.
Пока официальные органы ограничиваются общей формулировкой о ходе следствия. Но сам факт возбуждения дела по статье о присвоении в особо крупном размере говорит о том, что собранных материалов хватило для серьезных процессуальных решений. Дальнейшее — за следствием.